21 Августа 2019

Тулунское наводнение с точки зрения науки

«В чем причины катастрофических летних наводнений 2019 года в Иркутской области? Известны ли подобные прецеденты в прошлом? Помогут ли защитные дамбы?». «Кислород.ЛАЙФ» собрали ответы на эти и другие вопросы участников научного семинара, прошедшего в Института географии им. В.Б. Сочавы СО РАН.

Поделиться в социальных сетях

Пожары не виноваты 

Участники объединенного заседания-семинара Иркутских областных отделений Русского географического общества (РГО) и Всероссийского общества охраны природы, а также Восточно-Сибирского отделения Академии проблем водохозяйственных наук собрались вчера в конференц-зале Института географии им. В.Б. Сочавы СО РАН. Замдиректора института Леонид Корытный на старте заявил, что встреча эта – сугубо рабочая, а потому никакого регламента у нее не будет и «будем говорить, сколько потребуется». 

Заседание открыл доклад сотрудника ИГ СО РАН Натальи Кичигиной «Опасные наводнения в Иркутской области: исторический обзор». Наводнение 2019 года пока еще очень хорошо всем памятно: погибло, напомним, 25 человек, пропавшими без вести считаются еще восемь, а суммарный ущерб оценивается в 31,2 млрд рублей. Однако за последние полвека это был далеко не первый катастрофический паводок на левых притоках Ангары: в 1971 году, например, от стихии пострадали 33 населенных пункта и 85 промышленных предприятий. Особенно тяжелым был паводок в 2001 году – тогда было затоплено семь городов и 98 других населенных пунктов, особенно сильно пострадал город Зима. Печально знаменитый теперь Тулун с 1937 года тонул 29 раз, а почти полностью был затоплен пять раз! 

Среди районов Иркутской области лидером по затоплениям считается Нижнеудинский – на него приходится 25% всех наводнений, за ним следует Тайшетский – 12%. Интересно, что Тулунский даже не считается лидером по количеству опасных явлений. Помимо притоков Ангары в зоне риска находятся и районы, расположенные на притоках Лены, но там речь можно вести о подтоплениях в период весеннего половодья – поэтому ученые считают Тулунское наводнение нетипичным, в южных районах области опаснее апрель и май, а не июнь и июль. 

Проанализировав данные за XIX-XXвека, Наталья Кичигина собрала информацию о нескольких десятках наводнений. Особенно сильно раньше страдал Иркутск, который до постройки Иркутской ГЭС тонул 17 раз, причем происходило это в зимнее время. Летописцы описывали так называемое «зажорное наводнение», когда лед перекрывал русло Ангары и вода поднималась в январе. Сейчас, по оценкам ученых, в зоне риска находятся 222 населенных пункта, в том числе восемь городов, где проживает 53 тыс. человек, а также сельскохозяйственные территории площадью 350 кв. км. По мнению Кичигиной, строительство Иркутской ГЭС практически полностью защитило областной центр от традиционных зажорных наводнений, но подтопления нижнего бьефа при увеличении пропуска через гидроагрегаты, совпадающего с увеличением притока на Иркуте, Китое и других реках, не исключены и сегодня. 

Метеоролог из ИГУ Ирина Латышева отчиталась об особенностях синоптических ситуаций июня-июля 2019 года. Основные тезисы ее доклада уже звучали в СМИ: уникальные по интенсивности атмосферные осадки вызвали катастрофические последствия. По данным докладчика, в Тулунском районе 25-27 июня 2019 года выпало 3,5 климатические нормы осадков, в то время как в других районах области (также пострадавших от наводнения) не более 1,5 нормы. Обычно наибольшее количество осадков в июне приносит южный циклон, но в данном случае циклон ударил по западным районам. К тому же еще до его прихода в Тулунском районе уже выпало большое количество осадков, а температура воздуха в июне значительно превышала температуру в мае, который был холоднее нормы – из-за этого таяние снегов вместо весны произошло летом. Ученые проанализировали ход переноса воздушных масс накануне наводнения и пришли к выводу, что в будущем их можно прогнозировать не более чем за две-три недели.

С июня 2019 года в Иркутской области появилось также множество нетипичных для региона восточных ветров – очередной ливень, вызванный такими ветрами, произошел накануне семинара, 19 августа. Наводнение в Тулуне совпало по времени с выходом на континент первого в 2019 году тропического циклона. Уникальность наводнения в итоге подтверждается тремя факторами, среди которых особенно выделяют взаимодействие циклона с блокирующим антициклоном и нарастание количества положительных аномальных температур (то есть повышения среднемесячной и среднегодовой температуры воздуха). Автор доклада предложила в будущем анализировать шесть метеорологических факторов, знание которых позволит прогнозировать опасные события.

«Обычно говорят, что такие события вызывает южный циклон и на этом дальнейший анализ прекращают. Однако в данном случае произошло событие, в котором участвовал холодный циклонический вихрь. Были проанализированы космические снимки и на них видно, что южный циклон находился южнее пострадавших районов, а над зоной наводнения находился район формирования вихрей и фронтов, происходило взаимодействие холодных и влажных воздушных масс, арктических и субтропических. Я проанализировала данные с 1948 года – такого в нашей области не было никогда. Если бы я сказала до наводнения, что существует связь между событиями в Иркутской области и тропическими тайфунами, меня назвали бы безумной – но теперь это совпадение доказано», - отметила Латышева. 

Отвечая на вопрос из зала, Латышева также заявила, что лесные пожары не могли спровоцировать наводнение – они сами стали следствием тех же событий, которые его вызвали, но начались уже после того, как Тулун был затоплен.

Лесные пожары не могли спровоцировать наводнение – они сами стали следствием тех же событий, которые его вызвали, но начались уже после того, как Тулун был затоплен.

Вырубок леса не было

Руководитель Иркутского управления гидрометеослужбы Азат Насыров в докладе «Экстремальные паводки лета 2019 года» решил не пересказывать уже прозвучавшую информацию и сосредоточился только на цифрах. За три дня в июне выпало от 3,5 до 4 месячных норм осадков (хотя Латышева озвучивала только 3,5), что не соответствует никаким наблюдениям в прошлом – обычно максимум осадков фиксируется в июле. Насыров смог найти красноречивое сравнение: фактически в районе пос. Икей на каждый квадратный метр площади вместо литра воды выпала бочка осадков.

В реке Ия исторический максимум был превышен на 2,5 метра, на реке Ока максимум был превзойден на 60 см, а на реке Бирюса в двух точках наблюдения ситуация 2019 года практически совпала с рекордом 1980 года. Вторая волна паводка принесла новые рекорды – на реке Олха максимальный известный уровень был превышен на 35 см, на реке Солзан в районе Байкальского ЦБК поток размыл и снес мост. Интерес «прогрессивной общественности» к поиску виноватых Насыров назвал признаком безграмотности и политической предвзятости. В верховьях рек, на которых отмечались наиболее опасные явления, вырубки леса не проводились и потому искать причины наводнения нужно в более глобальных процессах, уверен Насыров. 

Впрочем, аудитория, состоявшая вроде бы из ученых, тоже искала простые решения: прозвучала, например, идея построить в Тулуне параллельно реке Ия дополнительное русло, в которое можно было бы направлять ее воды. А извлеченный из нового русла грунт сложить на берегу в дамбу, повысив тем самым уровень защиты населенного пункта на невиданный ранее уровень. Организаторы семинара не отвергали никакие предложения, однако принимать решения и предпринимать конкретные шаги должны органы власти. А они склонны к еще более простым решениям – получив в результате работ, проведенных в конце 1990-х, карты подтопления, некоторые местные руководители передали затапливаемые земельные участки под застройку многодетным семьям. Если знать эти факты, то не стоит искать причины огромного ущерба от наводнения в пожарах и мифических вырубках – виноваты вполне конкретные местные чиновники, допустившие застройку хорошо известных им опасных зон. 

По мнению еще одного сотрудника ИГ СО РАН Ольги Гагариновой, наводнение в Тулуне было спровоцировано и усилено еще и ландшафтно-гидрологическими условиями в Восточном Саяне. Эта горная система, где берут свое начало основные притоки Ангары, имеет среднюю высоту 1600-1800 метров, на уровне гольцов. Растительность там представлена только мхами и лишайниками на незначительном почвенном слое, физически неспособном аккумулировать значительное количество воды. На следующих более низких участках растительность формируется сосновыми и еловыми редколесьями, но в большей степени близка к тундре, а на многих участках имеется вечная мерзлота. Начальные уклоны рек даже на тех участках, где находятся гидропосты (то есть существенно ниже реальных верховий), составляют от 4 до 26 градусов – это очень крутые склоны, где скорость течения крайне высокая. Сочетание гольцов, мерзлоты и крутых склонов приводит к тому, что почва повсеместно насыщена влагой и любые осадки быстро скатываются в русла рек.

«Даже средний модуль стока, в средние по водности годы, превышает 10 литров на квадратный километр, какое-то регулирование стока происходит на более низких участках. Для Уды и Ии характерно невысокое половодье – снега в горах немного и таяние происходит медленно из-за низких температур, зато на него накладываются пики летнего паводка. Самые опасные месяцы в этих районах – июль и август. Если говорить о регулирующей роли лесов, то в истоках Ии и Уды никто заготовки не ведет, там нет смысла. Иное дело, что случаются, как и везде, пожары, леса гибнут от вредителей, а на смену темнохвойным породам приходят мелколиственные, которые в регулировании паводка роли практически не играют», - завершила свое выступление Гагаринова.

Не стоит искать причины огромного ущерба от наводнения в пожарах и мифических вырубках – виноваты вполне конкретные местные чиновники, допустившие застройку хорошо известных им опасных зон.

В горах никто не рубит

Елена Макаренко, также сотрудник Институт географии, поддержала предыдущее выступление в докладе о роли трансформации земель в формировании паводков на западе Иркутской области. На материале, охватывающем около 120 лет, ученые констатировали сохранение статуса Тулунского района как лесного, с небольшим ростом пахотной земли и деградацией лесов от пожаров и вредителей в большей степени, чем от рубок. Оптимальным для задержания влаги считаются пихта (60-80% выпадающих осадков), ель 40-60%, сосна 20-25%, лиственница 16-18%, ольха 10-12%. Лес обладает и таким полезным свойством, как испарение воды через крону, и чем гуще лес, тем больше он испаряет. Корни деревьев разрушают водонепроницаемые слои, что улучшает усвоение воды почвой – поверхностный сток в развитых лесах почти отсутствует. 

В Тулунском районе есть земли всех категорий, причем лесной фонд составляет 89,6% территории. Реально покрытые лесом участки занимают 72%, сельскохозяйственные – 12%, болота – 9%, есть существенные территории, покрытые горными россыпями, водой, нарушенными территориями, городской и сельской застройкой. Леса таежной зоны занимают самую малую долю, вторая по площади – лесостепь, а большая часть – Алтае-Саянская горная зона. Более 28% лесов относится к защитным, эксплуатационных 68%, резервных – 4%. Запрещена рубка зеленых зон вокруг населенных пунктов, вдоль рек, в районах нереста и на определенных участках почвы, где могут возникнуть процессы эрозии. Лесозаготовка ведется 17 крупными заготовителями, которые работают в лесостепной зоне, ниже гор. Незначительная часть арендованных заготовителями участков расположена в таежной зоне. В сумме все заготовители могут срубить и вывезти не более 986 тыс. кубометров, но по всем данным им это не удается – реально рубят от 25 до 40% разрешенной нормы – за период с 2009 по 2017 год, например, вырубили всего 1,5 млн кубометров. Досаду ученых вызывает тот факт, что информации о землеустройстве до 1930-х годов просто не существует, в дальнейшем район всегда считался малолюдным и пригодным для заготовки леса только в «удобных районах».  

Тулунский район в течение большей части ХХ века считался вторым по запасам леса, а объемы заготовки были минимальными. Достигнув минимальной площади в 50% территории района в 1960-х годах, в дальнейшем площадь лесов росла и в 2014 году составляла уже 72,3%. В то же время в два раза выросла площадь болот (с 4 до 8,6%), а площадь сельхозугодий за 75 лет (с 1940 по 2014 год) увеличилась с 9,2 до 11,7%. Вывод, с точки зрения специалистов, может быть сделан только один: сокращение площади лесов и ухудшение их качества имеет место, но в гораздо большей степени на развитие наводнения повлияло количество осадков. Ослабить паводки и тем более предотвратить их леса Тулунского района не могли. Некоторые участники семинара усомнились в достоверности официальных данных и предложили использовать аэросъемку и космоснимки – Елена Макаренко заверила, что работы на этом докладе вовсе не завершается. 

Заключительный доклад был посвящен проекту создания регулирующих водохранилищ в бассейнах левых горных притоков Ангары, именно для предотвращения наводнений. Один из членов группы, работавшей над этим докладом – Вячеслав Никитин из Института систем энергетики им. Мелентьева СО РАН, констатировал, что все предыдущие доклады шли в традиционном русле анализа наводнений. По его мнению, закончится все тем, что к началу 2020 года все уже забудут о наводнении и его будут помнить и изучать только ученые. «Наводнения были, есть и будут, вопрос в том, как с ними жить и что делать. В нашей стране всегда был инженерный подход – как бороться с наводнениями, как сокращать ущерб. Вся история цивилизации – это расселение и проживание людей возле дельт рек, потому что это плодородные участки, это транспортные артерии. Тема строительства водохранилищ и дамб-уловителей будет использована, надо лишь решить, где и как. В странах с очень высокой плотностью населения и богатой историей строительства защитных сооружений такие методы эффективны, а у нас плотность населения незначительная и предлагать такие решения может быть опрометчиво – это сложно, это дорого и это бывает неэффективно. Пример в Тулуне подтверждает: 100%-ной гарантии дамбы не дают. Но уникальные события происходят все чаще, статистика превращается в архивы, которые полезны, но не годятся для принятия решений», - констатировал ученый.

Авторы доклада считают, что лидером в области минимизации ущерба от наводнений являются США – с середины 1960-х годов действует программа страхования от наводнений, и именно в интересах этой программы работает государственная система картографирования опасных территорий. В России для реализации подобных мер нужно менять значительную часть законодательства, хотя бы для того, чтобы защитить особенно ценные объекты. Нужно иметь точные и полные сведения о рисках, территории затопления и в том числе – о сохранении экологических систем. Строительство дамб тоже может иметь последствия для местных экосистем, поэтому вопросы защиты нужно брать в комплексе, с оценкой как положительных, так и отрицательных эффектов.

Сокращение площади лесов и ухудшение их качества имеет место, но в гораздо большей степени на развитие наводнения повлияло количество осадков. Ослабить паводки и тем более предотвратить их леса Тулунского района не могли.
Константин Зверев Независимый журналист