28 Ноября 2016

Мониторинг №2: Трамп отменит ограничения на добычу углеводородов, а многие страны – откажутся от угля в энергетике

Поделиться в социальных сетях
Трамп и углеводороды

Избранный президент США Дональд Трамп, который вступит в должность 20 января 2017 года, на прошлой неделе рассказал, чем займется в первые дни работы в Белом доме. В списке первоочередных дел, конечно, после настройки почты в личном компьютере и подключения к домашнему wi-fi – отмена ограничений на производство углеводородов, включая месторождения на шельфе, а также на добычу уголь. Об этом Трамп заявил в своем видеообращении к нации (и всему миру), выложенному на Youtube 21 ноября.

«Я отменю ограничения, убивающие рабочие места, в области производства энергии в Америке, включая энергоресурсы на шельфе и уголь, создав миллионы высокооплачиваемых рабочих мест. Это то, чего мы хотим, то, чего мы ждем», — заявил Трамп.

Как это уже бывало, пары слов Трампа хватило для того, чтобы одни схватились за голову и начали искать ведро с пеплом. А другие – возрадовались так, словно народу «в белом венчике из роз» явился Христос. До сих пор власти США придерживались политики сохранения ограничений на добычу энергоресурсов, при этом уделяя особое внимание альтернативным источникам энергии. Дональд Трамп не раз утверждал, что это лишает граждан Америки рабочих мест, напоминает «Свободная пресса». Так что в общем и целом очередное заявление 45-го американского президента вряд ли можно назвать сенсацией. Тем более что оно вписывается в его предвыборный лозунг «Америка на первом месте».

К счастью, не все эксперты до сих пор пребывают или в экстазе от победы миллиардера на выборах, или в глубокой депрессии от нее же. Остались и холодные головы. Так, ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности (ФНЭБ) и преподаватель Финансового университета при Правительстве РФ Игорь Юшков поразмышлял в эксклюзивном интервью ИА REGNUM, что в реальности может сделать Трамп, реализуя свои обещания? Во-первых, считает Юшков, он может существенно ослабить экологические ограничения, которые действительно осложняют жизнь нефтегазовым компаниям. В свое время, напоминает Юшков, отмена закона о чистой воде привела к сланцевой революции. Но остались ограничения, касающиеся утилизации воды. «Вот если Трамп смягчит и вот эти нормы…, то тогда, действительно, себестоимость сланцевых проектов станет еще меньше», — предполагает Юшков. По сути, речь идет о снятии ограничений на гидроразрыв пластов, напоминает «Нефтегаз».

Во-вторых, Трамп может упростить выдачу лицензий на экспорт СПГ. Что, однако, может обернуться тем, что весь газ из США уйдет в танкерах за границу. А это, в свою очередь, приведет к повышению цен на внутреннем рынке. И вся выгода, которую хочет получить Трамп от того, что цены на газ и электричество на внутреннем рынке снизятся, будет нивелирована. «Возможно, Трамп не до конца понимает все эффекты от того, что он будет делать. Понятно, что сейчас нефтяные компании ему активно приносят всякие идеи, проекты и говорят: «Давай вот это, вот это, вот это. Тогда мы будем больше добывать. Рабочие места будут». А то, что это макроэкономически и глобально скажется на США: цены на газ повысятся… Возможно, он этого не просчитывал и не совсем это понимает. Я думаю, что стоит подождать, что он конкретно будет делать в этом плане», — заключил ведущий аналитик Фонда национальной энергобезопасности.

Что касается шельфовых проектов, то, как напоминает ПРАЙМ, низкие цены на нефть, неопределенность в области регулирования бурения в Арктике и высокие затраты на это самое бурение побуждают нефтяные компании самостоятельно отказываться от работы в регионе. Так, Royal Dutch Shell в сентябре 2015 года отказалась от своего плана бурения на шельфе Аляски стоимостью 7 млрд долларов, вслед за ней работы свернули ConocoPhillips и Statoil. Перспективы производства угля для нужд США также неблагоприятны, потому что сейчас сильно нарастает конкуренция со стороны газа в качестве топлива для электростанций, а также ВИЭ. К томе же угольные ТЭЦ в США были построены довольно давно, а новые станции на таком топливе строить уже экономически не целесообразно. «Скорее, будут строить электростанции комбинированного цикла, работающие на газе. Когда Трамп более тщательно посмотрит на проблемы и экономику, возможно, его планы по углю тоже скорректируются», — уверен Виталий Нестеров из «Сбербанк КИБ».

FT также отмечает, что смягчение регулирования – это хорошая предвыборная риторика, но рост нефтедобычи в США сильнее ограничивают другие факторы: цены на нефть, доллар и процентные ставки, ограниченное влияние действующих регулирующих норм, а также отношения США с такими экспортерами нефти, как Россия и Иран.

Заявление, которое сделал господин Трамп, не окажет никакого влияния на ситуацию с ценовыми характеристиками нефти и на состояние рынка углеводородов в целом. Все будет зависеть от решений, которые принимаются компаниями – регуляторами цен нефти и газа. Об этом в интервью Агентству нефтегазовой информации рассказал президент Союза нефтегазопромышленников России Геннадий Шмаль.

Отказываются от угля

Еще одна тема недели – отказ от угля в среднесрочной перспективе, который озвучивают совершенно разные страны. Этот растущий тренд в мировой энергетике резко контрастирует с особым путем России, о котором делегация нашей страны заявила на климатической конференции в Марокко.

Так, Канада намерена к 2030 году полностью отказаться от использования угля при выработке электроэнергии, сообщила министр окружающей среды и изменения климата страны Кэтрин Маккенна. Сегодня страна занимает 12-е место в мире по добыче угля, и примерно три четверти угля импортирует из США. При этом с 2000 по 2015 годы производство электроэнергии из угля в Канаде уменьшилось с 18,6% от общего объема производства электроэнергии до чуть менее 10%.

Аналогичные планы озвучили Франция, а также Финляндия. Новая стратегия по развитию энергетики и защите климата должна быть утверждена в Хельсинки в марте 2017 года. Власти делают ставку на развитие биоэнергетики. По их расчетам, доля биотоплива в энергосистеме в течение следующих 15 лет должна увеличиться с 13,5 до 30%. Впрочем, доля каменного угля в энергетике Финляндии составляет около 8%. «Это общеевропейская тенденция. Суть в том, что у них есть определенные стандарты в ЕС, к которым они должны переходить и стремиться. Вероятно, Финляндия вот под эти стандарты и подстраивается. Это первое. А во-вторых, нужно сказать, что уголь подорожал в этом году очень серьезно, практически в два раза», - объяснила в эфире радио Sputnik замдиректора аналитического департамента компании «Альпари» Анна Кокарева.

По словам директора Фонда энергетического развития Сергея Пикина, в России отказаться от угля и перейти к альтернативным источникам энергии будет намного сложнее. «Проблема России в том, что большая часть угля идет не на выработку электрической энергии, а на производство тепловой энергии. Особенно это касается Сибири, где уголь является вторым по счету ресурсом. Там есть и газ, но его крайне мало. Поэтому в обозримом будущем мы будем использовать углеводороды. Пока проекты, связанные с альтернативными источниками энергии, находятся на уровне отработки технологии, а не на стадии серьезных изменений структуры энергобаланса. Крупные перемены в этой сфере в России могут начаться только во второй половине века», — спрогнозировал Пикин развитие событий в интервью НСН.

Однако, как напоминает Greenрeace в статье «Найдет ли место Россия в новой климатической реальности?», таких запасов времени у нашей страны нет. В ноябре этого года вступило в силу одно из важнейших международных соглашений для будущего человечества — Парижское климатическое соглашение, призванное объединить государства перед лицом климатической катастрофы. 113 стран в рекордные сроки ратифицировали документ, но Россия медлит. «Человечество больше не может безоглядно сжигать уголь, нефть и газ, если мы хотим удержать рост температуры планеты в рамках относительно безопасных 2° C и, тем более, безопасных 1,5°. Климатическая наука безжалостна и не оставляет места для вопросов в духе «Есть ли у России свой путь с нефтью и газом». Недавний сенсационный доклад на эту тему делает однозначный вывод: запасов нефти и газа в уже существующих месторождениях достаточно, что нагреть планету сильнее, чем на 1,5° C, а если учесть угольные месторождения — то больше, чем на 2° C. Это значит, что новые месторождения ископаемого топлива просто нельзя разрабатывать, если мы заботимся о будущем. А если принять во внимание главную идею Парижского соглашения, отныне любое расширение углеводородной индустрии, будь то новое месторождение угля, нефти или газа — это нарушение права каждого жителя планеты на благоприятную окружающую среду и безопасное будущее», - пишут экологи.

Глобальные инвестиции в ВИЭ в 2015 году достигли рекордного уровня, уже шестой год подряд опережая инвестиции в традиционную энергетику. В то же время в России возобновляемая энергетика пока пребывает в зародыше: к 2024 году в стране будут работать 1,5 ГВт солнечной энергетики и 3,5 ГВт ветровой, это всего лишь 2% от всей нынешней электроэнергетики. На фоне того, что 48 развивающихся стран планируют переключиться на 100% зеленой энергии в ближайшие 15-35 лет, эти планы лишены всяких амбиций. Более того, они самые скромные среди всех крупных стран. Кроме того, сетуют в Greenpeace, «Россия не намерена сокращать сжигание углеводородов», а «свой вклад в сокращение парниковых выбросов правительство видит в том, чтобы расширять атомную энергетику и строить крупные ГЭС».

Действовать нужно уже сейчас, важные меры по борьбе с потеплением должны быть приняты до 2020 года, иначе человечество потеряет шанс удержать рост температуры в рамках 1,5° C. Россия должна, уверены экологи, ратифицировать Парижское соглашение уже в 2017 году, а не в 2019-2020 годы, как заявляют чиновники. Также необходимо «усилить вклад России в сокращение выбросов», «принять стратегию низкоуглеродного развития со 100%-м переходом на возобновляемую энергетику к 2050 году», «отказаться от прямых и скрытых субсидий в ископаемое топливо и «ложных решений» климатической проблемы (атомная энергетика, крупные ГЭС, технологии улавливания и захоронения углерода)», «использовать огромный, но почти нераскрытый потенциал энергоэффективности», «принять меры по защите лесов», в том числе от пожаров, а также «остановить экспансию углеводородной индустрии».

При подготовке мониторинга проанализировано порядка 25 источников.