19 Декабря 2016

Мониторинг №5: Ученых волнует рост концентрации метана в атмосфере, а Россию - сроки ратификации Парижского соглашения

Поделиться в социальных сетях
Глобальные изменения в атмосфере

Ученых все больше волнует, почему в атмосфере Земли растет концентрация метана. Этот легкий газ в 30 сильнее, чем «разрекламированный» СО2, удерживает тепло, вызывая «парниковый эффект». При этом концентрация CH4 в атмосфере начала повышаться с 2007 года, а в 2014-2015 годах совершила резкий прыжок вверх – росла на 10 миллиардных долей ежегодно. Сейчас уровень СН4 – примерно 1830 миллиардных долей. Актуальный уровень CO2 – около 400 долей на миллион – конечно, намного выше метана. Но именно резкий рост концентрации этого года тревожит науку.

Тем более что причины столь резкого роста содержания метана в атмосфере пока непонятны. «У метана много источников, но дело, видимо, в сельском хозяйстве. Мы наблюдали некоторый рост выбросов [метана] за счет сжигания ископаемого топлива в течение последних 10 лет, но мы думаем, что главный вклад внести биологические источники, в том числе тропические», - прокомментировал ситуацию Роберт Джексон, профессор климатологии из Стэнфордского университета (США). Имеются в виду крупный рогатый скот, плантации риса и особенно – болота.

Проблему обсуждали на конференции Американского геофизического общества в Сан-Франциско. Об этом же говорится и во вступительной статье нового номера научного журнала Environmental Research Letters. В природных механизмах и химических реакциях, регулирующих содержание метана в атмосфере, могло произойти какое-то изменение. Это тоже нужно изучать, а пока с повышением концентрации метана нужно что-то делать. Тем более что все усилия, сетуют ученые, направлены сейчас на ограничение выбросов углекислого газа. Это важно, но забывать о метане тоже не стоит, напоминает Джексон. Он может разрушить планы по сдерживанию роста глобальных температур в рамках до 2°C.

Впрочем, ученые из Гарварда заявили, что средняя температура планеты повышается настолько быстро, что ее уже не остановить путем сокращения выбросов ПГ. Поэтому они предложили спастись от глобального потепления с помощью известнякового «навеса». Своими мыслями специалисты поделились в научной работе, опубликованной на страницах журнала Proceedings of the National Academy of Sciences. Идея основана на концепции «солнечной геоинженерии», природным прототипом которой можно считать извержения вулканов, при которых в воздух попадают аэрозоли, отражающие часть солнечного света. Минус в том, что в случае с вулканами речь идет об оксиде серы, попадание которого в атмосферу чревато целым рядом «побочных эффектов», в числе которых кислотные дожди и вероятное истончение озонового слоя Земли.

Ученые из Гарвардского университета предложили использовать особый вид аэрозолей, которые могут отражать солнечный свет и при этом не оказывать разрушающего эффекта на озоновый слой. Их надо делать на основе кальцита (или карбоната кальция CaCO3), который входит в частности в состав известняка, которого на Земле довольно много. Впрочем, пока что свою теорию ученые проверяют в лабораториях. «Химия стратосферы очень сложна. И мы пока до конца ее не изучили», — говорит автор исследования Дэвид Кит. Скептики же напоминают, что массовое применение аэрозолей на основе фреона в прошлом веке нанесло озоновому слою серьезный ущерб.

Парижское соглашение: мир VS Россия 

«Независимая газета» на прошлой неделе опубликовала большую статью одного из ведущих специалистов в теме – экологического журналиста Ангелины Давыдовой, участвовавшей в климатических переговорных процессов ООН с 2008 года. А Bellona выложила серию статей из журнала «Экология и право», анализирующих политику России в сфере изменения климата. Эти статьи лучше прочитать самим, мы же здесь приведем лишь некоторые интересные выдержки.

Так, в статье Давыдовой рассматривается вопрос о будущем ВИЭ. Одна из важнейших задач переговорного процесса ООН на ближайшие годы – «вписать» и связать разрозненные, но все чаще появляющиеся инициативы стран, городов и компаний о дальнейших планах снижения выбросов, перехода на ВИЭ и внедрения элементов низкоуглеродного развития и т.п. Климатические усилия самых разных акторов нуждаются в интеграции в единое поле. А учитывая продолжающийся рост дивестиций (2,4 трлн долларов в 2015 году, и уже 3,4 трлн за прошедшие месяцы 2016 года) и ужесточение требований к компаниям по раскрытию данных о выбросах ПГ по всей производственной цепочке, именно сектор ВИЭ выглядит самым перспективным в новой «зеленой» реальности. Доклад Climate Analytics свидетельствует: для достижения целей Парижского соглашения развитые страны должны «выйти» из угля к 2030 году, Китай – к 2040 году, другие развивающиеся страны – к 2050 году. В конце октября МЭА пересмотрело прогнозы, заявив, что ВИЭ останется самым быстрорастущим сектором электроэнергетики, глобальная доля которого вырастет с 23 до 28% уже к 2021 году.

В этой связи большой вопрос – каковы будут последствия от Парижского соглашения для экономики РФ? По мнению Давыдовой, они будут «довольно серьезными, правда, не в результате ратификации, а в результате изменения мировой конъюнктуры – падения спроса на ископаемое топливо, рост доли ВИЭ, роста требований к углеродной отчетности по всей цепочке выбросов, сложностей с доступом на рынки для углеродоемкой продукции».

Интересно при этом, что под ВИЭ в России понимают и атом, и гидроэнергетику. Так, в «ЕвроСибЭнерго», производящей около трети электроэнергии на основе ГЭС, уверены в потенциале развития сектора как «способа уменьшить углеродный след энергетики», а также – как «стабилизирующей базы» для других видов ВИЭ (с целью покрытия пиковых показателей потребления). «ГЭС в отличие от ветряных и солнечных станций способны обеспечить стабильный уровень поставок электроэнергии, позволив активнее использовать энергию других ВИЭ, зависящих от погоды», – говорят в компании. По данным «Евросибэнерго», за последние 15 лет компания почти вдвое снизила выбросы ПГ путем модернизации своих ГЭС, в том числе постепенно замещая энергию угольных станций, перевода котельных на газ, а также снижения уровня потерь в сетях: «Сейчас мы проводим масштабную модернизацию сибирских ГЭС, которая позволит уже к 2018 году увеличить производство энергии на них на 1,5 млрд кВт/ч в год без увеличения использования объемов воды, что сопоставимо со строительством в Сибири новой гидростанции. Это позволит отказаться от сжигания еще около 800 тысяч тонн угля и уменьшить выбросы парниковых газов на 2 млн тонн в год».

Кстати, на прошлой же неделе Богучанская ГЭС, последняя в Ангарском каскадеотчиталась о выработке с момента пуска первых агрегатов (октябрь 2012 года). Оказалось, что за четыре года станция, которую достраивали в рамках мегапроекта БЭМО (на паритетных началах управляется ОК «Русал» и «Русгидро»), произвела и поставила в ОЭС Сибири 40 млрд кВт/ч электроэнергии. Для производства таких объемов на тепловых станциях потребовалось бы использовать 4,7 млн тонн угля, или 25,4 млн баррелей нефти или 4,22 млрд кубометров газа. При сжигании угля в атмосферу выбрасывалось бы свыше 22 млн кубометров углекислого газа, более 400 тыс. тонн золы и почти 2 тыс. тонн тяжелых металлов, чего не происходит при работе гидростанций, которые производят экологически чистую энергию.

По мнению эксперта в области энергоэффективности, доцента кафедры «Энергетика» Технического университета УГМК Марии Степановой, в России сейчас нет конструктивной основы для реакции на глобальный тренд безуглеродного развития, «позеленения» экономики и роста ВИЭ: «Условно традиционные энергетики утверждают, что «климат иной, запасы огромны, и весь этот бред России не нужен» и даже «ВИЭ – диверсия Запада против России». А «зеленые» оспаривают – «глобальное изменение климата, международные обязательства, нефть станет никому не нужна». Причем статистическими выкладками дела не решишь, лукавая цифра найдется для любой позиции, смотря как ее подать». По мнению Степановой, на данном этапе нам важно «внутри определить интересы и приоритеты экономической политики с учетом происходящих глобальных изменений». И в этой связи «зеленую энергетику» не стоит рассматривать как противопоставление углеводородам, это просто «иной вектор технологического развития». «Триллионы долларов вложений на протяжении пары десятков лет не пройдут бесследно. Последовательность и массовость этих явлений ведут к неизбежности перемен», – прогнозирует эксперт.

А Станислав Кувалдин в статье из журнала «Экология и право» говорит о том, что до ратификации Парижского соглашения в РФ предстоит решить достаточно много задач. Например, прописать в российских законах, что такое «парниковые газы». Де-юре они вообще не признаны веществами, воздействующими на окружающую среду. Во-вторых, собрать отчетность по выбросам ПГ, которую пока что предприятия, выбросы которых превышают 150 тыс. тонн CO2-эквивалента в год, могут сдавать в добровольном порядке.

«Постепенно и несовершенно, но в России создаются основы для введения системы углеродного регулирования и постепенно готовится база данных и инфраструктура для ее запуска», - пишет Кувалдин. Подчеркивая, что конкретная модель регулирования до сих пор не определена. «Однако некоторые замечания российских чиновников позволяют предположить, что за основу может быть взята действующая в отношении загрязняющих веществ система применения наилучших доступных технологий (НДТ), использование которых освобождает предприятия от внесения платы за загрязнение», - отмечается в статье.

Экологи и климатические апологеты уверены: ставка на НДТ в России не приведет к отказу от углеродоемких отраслей. Гораздо больший вклад в снижение выбросов CO2 в России после ее присоединения к Парижскому соглашению может внести ожидаемое с 2018 года возобновление в полном объеме финансирования подпрограммы по повышению энергоэффективности. Однако сектор ВИЭ в правительстве РФ понимают очень узко – как технологическую базу для модернизации машиностроения.

РФ нужно ратифицировать Парижское соглашение, чтобы быть в глобальном «зеленом» тренде, так как от этого зависит спрос на ее энергоносители. Об этом заявил на круглом столе «Парниковый эффект для экономики: первый год Парижского соглашения» в ТАСС руководитель программы «Климат и энергетика» Всемирного фонда дикой природы России Алексей Кокорин. По его мнению, спрос на российские углеводороды «не исчезнет в одночасье, но затронет прежде всего наши планы по экспорту угля в развивающиеся страны – получатели климатического финансирования, например, Индия, Вьетнам». «Мы должны это учитывать. Просто упадет спрос на уголь в тех странах, которые вынуждены будут скорректировать развитие своей энергетики под воздействием климатических доноров», - пояснил Кокорин.

Другие эксперты, впрочем, с Кокориным спорили. Так, руководитель Центра экологии и развития Института Европы РАН Сергей Рогинко отметил, что российские предприятия не смогут выдержать такую дополнительную финансовую нагрузку, как «цену на углерод», или плату за выбросы. «Те отечественные эксперты, которые подгоняют Россию со сроками ратификации, ссылаясь на то, что все мировые державы уже ратифицировали Соглашение, как минимум, не просчитывают перспективы. И осторожная позиция России, не спешащей с ратификацией, оказалась в итоге самой дальновидной… Наши взгляды на проблему – это здоровый прагматизм, увязка экологических приоритетов с интересами экономического развития».

...и снова о Трампе

Кстати, тот же Рогинко не избежал в своем выступлении в ТАСС и такого пассажа – острожное поведение России «созвучно с взглядами новой администрации США», а потому – есть «повод превратить климатическую тематику в площадку сотрудничества с нашими странами».

Избранный президент США Дональд Трамп, как известно, собрал команду климатических скептиков. На пост госсекретаря США он назначит Рекса Тиллерсона — CEO нефтяной компании Exxon Mobil. На пост министра энергетики – Рика Перри, экс-губернатора штата Техас, лоббиста нефтяной отрасли, критика научных исследований, которые доказывают связь между выбросами CO2 и изменением климата. Пост главы Агентства по охране окружающей среды уже предложен Скотту Прюитту, который называл глобальное потепление «мистификацией» и призывал вообще отменить Парижское соглашение по климату. Наконец, советником Трампа по энергетике будет Харольд Хамм, основатель одного из крупнейших в США производителей сланцевой нефти Continental Resources. «Всех их объединяет позиция в отношении развития традиционных углеводородов и неприятие теории глобального потепления. Судя по всему, курс экономической политики Штатов будет серьезно скорректирован», - пишет Lenta.ru со ссылкой на американские СМИ.

В итоге целый ряд экспертов действительно говорит о том, что России стоит присмотреться к поведению США при новом президенте. «Остается исходить из того, что наука не пришла к консенсусу. А это значит, что фактически в Киотском протоколе и Парижском соглашении речь идет о политике вытеснения с рынка традиционной энергетики под «зеленым» прикрытием. Неслучайно главные лоббисты такой политики европейцы, не располагающие за редким исключением развитой традиционной энергетикой. Еще один бенефициар Китай, который давно стал мастерской мира и прекрасно понимает, что весь мир зависит от его продукции — и поэтому риски, связанные с климатическими соглашениями, его мало волнуют. Если нужно, Китай просто переключится на выпуск солнечных панелей», - пишет, к примеру, «Финансовая газета».

Пока же эксперты и лоббисты выдумывают теории заговоров, инвесторы по всему миру все быстрее выводят средства из «ископаемой энергетики». По данным ТАСС, которое ссылается на доклад общественного движения Divest-Invest, за год, прошедший после подписания Парижского соглашения по климату, крупные компании, фонды, общественные организации, частные лица и муниципальные образования из 76 стран заявили о намерении вывести свои активы из производства ископаемого топлива. Среди них – 688 институциональных и 58,4 тыс. частных инвесторов, владеющих совокупным капиталом в 5 трлн долларов, в том числе Amalgamated Bank, Aegon, Allianz SE, Фонд Рокфеллера, а также города Берлин, Вашингтон и Осло. Новость приветствовал покидающий пост генсека ООН Пан Ги Мун. «Инвестиции в чистую энергетику - это правильно», - сказал он перед тем, как обратиться с прощальной речью к Генеральной Ассамблее.

При подготовке мониторинга проанализировано порядка 25 источников.