27 Апреля 2017

«Это уже похоже на шаманство, на танцы с бубнами»

Генеральный директор Центра экологических инвестиций — о том, на что он обратил внимание, прочитав Стратегию экологической безопасности РФ до 2025 года, утвержденную на прошлой неделе.
Поделиться в социальных сетях
На прошлой неделе президент России Владимир Путин утвердил Стратегию экологической безопасности РФ на период до 2025 года. Правительству поручено в трехмесячный срок разработать план по ее реализации. Экологическая безопасность признана частью национальной безопасности, тем более что состояние окружающей среды на территории РФ, где сосредоточены большая часть населения, производственных мощностей и наиболее продуктивные сельхозугодья (а это около 15% всей площади страны) оценивается как неблагополучное по экологическим параметрам.

Окружающая среда в городах, где проживает 74% населения, подвергается существенному негативному воздействия от промышленности, энергетики и транспорта, а также объектов капстроительства. В городах с очень высоким уровнем загрязнения воздуха проживает 17,1 млн человек, или 17% всего городского населения страны. 19% стоков в водные объекты сбрасываются неочищенными, еще 70% - недостаточно очищенными. В итоге от 30 до 40% населения регулярно пользуются водой, не соответствующей гигиеническим нормативом. Общая площадь загрязненных земель в обороте – около 75 млн га. Накоплено 30 млрд тонн отходов, и ежегодно образуется еще по 4 млрд тонн (55-60 млн тонн из которых составляют ТБО). Росгидромет фиксирует в среднем около 950 опасных метеорологических явлений ежегодно, что наносит значительный ущерб экономике и населению. Ежегодные экономические потери от ухудшения экологии оцениваются в 4-6% ВВП. Диагноз, в целом, выставлен безупречно.

Цели стратегии традиционны – сохранить и восстановить, улучшить и усилить, ликвидировать и запустить переработку (это в части отходов). Для этого планируется совершенствовать законы, внедрять экологически чистые технологии, выстроить систему эффективного обращения с отходами (в том числе их повторного использования), усиливать контроль, строить очистные сооружения, ввести госрегулирование выбросов парниковых газов (ПГ), стимулировать внедрение НДТ и т.п.

Михаил Юлкин, генеральный директор АНО «Центр экологических инвестиций», руководитель рабочей группы по вопросам изменения климата Российского союза промышленников и предпринимателей оценил утвержденную Стратегию у себя в Facebook.

- Среди глобальных вызовов экологической безопасности (п. 19) под первым номером названы последствия изменения климата. Вроде бы хорошо. Но настораживает, что акцент сделан не на самом изменении климата, а на последствиях. То есть бороться предлагается не с изменением климата, а с его последствиями. Плохо также, что не упомянуты факторы, которые вызывают эти изменения. Ничего не сказано о выбросах парниковых газов (ПГ) и о том, что происходящие изменения климата носят антропогенный характер. В итоге получается, что изменение климата оказывается какой-то экзистенциальной угрозой, не связанной с тем, что и как мы (люди, человечество вообще, и Россия в частности) делаем.

Раз сказав про последствия изменения климата, документ на этом настаивает и дальше. В п. 25 уже в явном виде написано, что задача, которую необходимо решить в целях обеспечения экологической безопасности, - это смягчение негативных последствий воздействия изменений климата на компоненты природной среды. Причем эта задача стоит на самом последнем месте. Несмотря на то, что в списке угроз последствия изменения климата названы раньше других. Кажется, что это несколько нелогично.

Впрочем, если задача формулируется именно так, то ничего удивительного нет. Надо только понимать, что в Парижском соглашении речь идет не о смягчении последствий воздействия изменений климата, а о смягчении самих этих изменений путем снижения антропогенной нагрузки на климатическую систему, и, прежде всего, путем кардинального снижения выбросов ПГ, причем в перспективе - до нуля. Получается, что в этой части наша экологическая стратегия с Парижским соглашением спорит.

А дальше опять происходит непонятное. В п. 27 среди механизмов реализации государственной политики в сфере обеспечения экологической безопасности первыми названы меры государственного регулирования выбросов ПГ, а также разработка долгосрочных стратегий социально-экономического развития, предусматривающих низкий уровень выбросов ПГ и устойчивость экономики к изменению климата. Это тем более странно, что о сокращении выбросов ПГ ранее, в пункте про задачи, ничего не говорилось. Получается, что задачи сократить выбросы ПГ нет, а регулировать их мы тем не менее собираемся.

Но самое интересное даже не это. Куда интересней то, что для обеспечения экологической безопасности предлагается не перейти на низкоуглеродный путь развития со снижением выбросов ПГ, а предлагается разрабатывать стратегии развития, предусматривающие низкий уровень выбросов ПГ. Это уже похоже на шаманство, на танцы с бубнами. Не находите?

Разработка стратегий (интересно, сколько их всего планируется разработать - две, пять, пятнадцать?) сама по себе никакой экологической безопасности и защиты от изменения климата, очевидно, обеспечить не может. Но, глядя в текст, начинаешь сомневаться и недоуменно чесать в затылке.

Я считаю, что в стратегиях нужно, прежде всего, точно формулировать цели и задачи, а уж потом, исходя из них - необходимые меры и механизмы. И если не ставится задача перевода экономики на путь устойчивого, низкоуглеродного развития, то разговор о регулировании выбросов ПГ неуместен. Ничего хорошо из этого не выйдет. А выйдет только новое кошмарение бизнеса, новые поборы и коррупция.

Вывод: логично было бы для начала назвать вещи своими именами и в качестве важнейшей стратегической цели указать сокращение выбросов ПГ, а не туманное смягчение последствий воздействия изменений климата на компоненты окружающей среды. Было бы логично после этого обозначить ключевые направления (задачи) для достижения этой цели. И это не только энергосбережение и энергоэффективность в традиционных секторах с высоким уровнем выбросов ПГ, но и развитие новых низкоуглеродных отраслей. Прежде всего, генерации на основе ВИЭ, производства новых конструкционных материалов и т.д. И только тогда, в этом контексте, можно начинать говорить о мерах регулирования выбросов ПГ, имея в виду не только и даже не столько углеродное обременение наиболее значимых эмитентов выбросов ПГ, сколько в первую очередь и главным образом поддержку новых низкоуглеродных технологий и видов деятельности. Вот тогда все было бы логично.
Михаил Юлкин генеральный директор АНО «Центр экологических инвестиций»