28 Февраля 2017

«Все побежали – и я побежал» – явно не наш путь»

Член Рабочей группы Экспертного совета по энергоэффективности при Правительстве РФ, к.э.н. – о том, что ТЭК России не заслужил называться обузой национальной экономики. Страна живет на углеводородную ренту, и пока эту экономику нечем заменить ни с точки зрения энергоносителей, ни экспорта, ни бюджетных доходов, ни занятости. А прежде чем ставить задачу по замене, стоит решить, для чего, каким образом и и насколько быстро ее нужно будет достигнуть.
Поделиться в социальных сетях
2017 объявлен Годом экологии в России; в декабре президент РФ провел Госсовет по вопросам экологического развития; во всем мире экологическая повестка в последние годы явно вошла в мейнстрим. Бурными темпами развиваются ВИЭ – чистые технологии, способные (вроде бы) и служить целям сохранения климата, и снижать зависимость экономики от ископаемого топлива. Но в России не стихают споры о том, нужна ли нам вообще возобновляемая энергетика (прежде всего, солнечная, ветровая и т.д.)? насколько ее нужно дотировать? как совместить ВИЭ с развитием ТЭК? И, наконец, надо ли нашей стране ратифицировать Парижское соглашение по климату.

Поставить цели

Пытаясь ответить на эти и другие вопросы, начинать нужно, очевидно, с постановки целей. Даже на этом этапе уже обнаружатся противоречия. Экономим ли мы средства на оплату энергоресурсов – или экономим топливо? Стремимся ли к технологической эффективности? Но эффективности чего – инженерных систем? Или систем далеко не инженерных – отрасли, городе, регионе, стране? А может, наша цель – повышение качества услуг и качества жизни населения? Или рост экономики? Или наша цель – устойчивое развитие? А что это для нас и в чем оно измеряется? И кто, наконец, эти «мы»?

В любом случае для достижения общей цели надо уметь сочетать различные интересы. Страны живут в условиях международной конкуренции, и национальная энергетика играет в этой постоянной гонке важнейшую роль. Приоритеты в ней – обеспечение преимущества на рынках, которое достигается либо уникальным товаром, либо уникальными технологиями. До сих пор экономический рост был зависим от ископаемых углеводородов, в чем Россия действительно сильна. Плюс нам удается мастерски эксплуатировать рынки атомной энергетики (созданные не добрыми гномами и не случайно, а в качестве выбранных в свое время стратегических приоритетов). Одна из стоящих задач – сегодняшними решениями в энергетической политике обеспечить России долгосрочное стратегическое преимущество через 10, 20, а лучше и 50 лет.

Цели огромных вложений Запада в ВИЭ – снижение зависимости этих стран от углеводородов и их экспортеров и, в целом, смена правил игры на энергорынках, создание новых рынков и нового энергоуклада. Мировое углеродное регулирование направлено, в том числе, и на достижение этих целей. Можно утверждать, что в результате массированных инвестиций и административного давления через международные институты энергетический миропорядок непременно изменится.

Повлияют на это и быстрые технологические (цифровизация, big data, технологии распределенных реестров, машинный интеллект и проч.) и социальные изменения (в частности, миграционные и демографические). В каком мире мы окажемся в ближайшие десятилетия? Это зависит от множества факторов. Сейчас мы имеем оптимизационную задачу со множеством неизвестных, которые постоянно меняются.

Сравнивая Россию с лидерами в сфере внедрения ВИЭ, нельзя забывать об особенностях нашей страны. Как минимум – о климате, протяженности, энергоемком промышленном комплексе, особенностях урбанизации. Готовые решения, возможно – успешные в других государствах, нам не подойдут. Отдельный вопрос – энерготарифы. Новым решениям, особенно в сфере ВИЭ, сложно конкурировать в России с традиционной генерацией на том же природном газе. ВИЭ намного хуже окупаются в России, нежели в той же Европе, по причине относительно низких тарифов на энергоресурсы. Инновационные и более экологичные решения типа тепловых насосов или тем более солнечной генерации имеют мало шансов, пока у нас дешевый газ. И это один из аргументов традиционных энергетиков.

Плохо ли это? Для развития рынка оборудования – да. Но пока оборудование по большей части импортное. Возвращаемся к постановке задачи – разве наша цель: сэкономить любой ценой? Или внедрить генерацию на ВИЭ, не обращая внимания на то, что она неконкурентоспособна? Или, может быть, наша цель – развивать собственные производства оборудования и распределенную энергетику, ориентируя их на те районы, где есть объективный спрос? И на экспорт технологий? Повторюсь, от постановки цели на данном этапе зависит и дальнейший план действий.

Варианты действий

«Все побежали – и я побежал»: явно не лучший для нас путь. Очевидно, что выбор приоритетов должен осуществляться не путем копирования чужих действий, а в результате прогноза внешних условий и анализа собственных исходных данных. ТЭК не заслужил того, чтобы называться обузой национальной экономики. Все мы живем на его ренту, он сегодня во многом кормит страну, со всеми ее социальными обязательствами. И пока его нечем заменить ни с точки зрения энергоносителей, ни экспорта, ни бюджетных доходов, ни занятости. Можно ставить задачу заменить, только надо договориться, зачем (возвращаемся к постановки цели), каким образом и насколько быстро.

Надо еще научиться максимально оценивать эффекты тех или иных решений. Один пример – любая массовая модернизация или тем более коренное реформирование целой отрасли опирается либо на иностранное оборудование, решения и технологии (и кого мы тогда кормим?), либо на собственные. Второй путь требует ресурсов, усилий и времени. Но и эффекты для экономики и благосостояния населения, и в целом для развития страны будут принципиально иные. Аналогично, надо честно считать экологические последствия как строительства новой традиционной генерации, так и развития ВИЭ, и сравнивать с учетом «экологического следа».

Однако, вставая под знамена борьбы с глобальными потеплением, надо держать в уме, что теория зависимости этого самого изменения климата от антропогенного воздействия может быть подвергнута сомнению, что происходит все чаще. Снижать «углеродный след» можно не только отказываясь он угля, газа и нефти, но и вкладываясь в модернизацию жилищного и коммунального секторов, увеличение жизненного цикла потребительских товаров, оптимизацию транспортных систем в мегаполисах и т.д.

При всем коварстве замыслов конкурентов и неоднозначности принятой в мире мантры про влияние человека на глобальный климат, тренд на экологичность, «зеленую экономику» и ВИЭ – объективен. И от него не получится отмахнуться, аргументируя это тем, что у России – «особый путь».

Россия не остается в стороне. Из последних примеров – Год экологии и Госсовет в декабре 2016, по итогам которого президент РФ дал целый ряд важных поручений. В том числе речь идет об учете цели перехода РФ к модели экологически устойчивого развития во всех документах стратегического планирования на 2017-2025 годы; использовании системы индикаторов устойчивого развития и определении механизмов их достижения в период до 2030 года и на перспективу до 2050 года, и т.д. Развиваются в России и конвергентные, природоподобные технологии.

Про статистику

Это действия иного порядка, чем просто побежать за ВИЭ. Алармистские настроения про безумный рост сектора, переход целых стран на солнечную или ветровую генерацию, отказ от традиционных генерирующих и сетевых мощностей надо воспринимать весьма здраво. Коста-Рика почти полностью обеспечивает себя за счет ВИЭ? Ну, молодцы, они наращивают независимость и конкурентоспособность, а также обеспечивают социальную функцию энергетики, но в их собственных условиях. Для усиления конкурентоспособности России это не рецепт, вопросы доступности энергии возобновляемые источники могут решать в нашей стране лишь в определенных ареалах. И там они реально могут быть окупаемы.

ВИЭ в мире растут кратно? Да, но база была настолько низка, что в ближайшие двадцать лет их доля в общем мировом энергобалансе останется несравнима с привычными углеводородами. Китай снижает объемы угольной генерации? Пекин и крупные мегаполисы задыхаются – и от смога, и от долгого и высокого экономического роста, ему нужны новые технологические решения. Да, это повлияет на весь мир. Вопрос – как повлияет? И как действовать нам, чтобы остаться на мировой шахматной доске.

Вариант – «тоже снижать угольную генерацию» – не для нас, нужно выбрать собственные приоритеты. К сожалению, часто в спорах «зеленых» и «традиционных» энергетиков видятся прямые попытки манипуляции, на которые сложно отвечать, не владея цифрами и ситуацией в полном объеме. А как показывает практика, на любую страшную цифру найдется другая, восстанавливающая объективность.

Про окупаемость

Это категория еще более лукавая, чем статистика. Все зависит от времени, места, схемных решений. Позавчера сланцевая добыча была неокупаема, вчера окупаема, сегодня опять не очень. В Европе солнечные панели вполне окупаются, у нас – реже. Сам по себе теплонасос слабо окупается в наших условиях, на сбросном промышленном тепле – уже лучше, а на обратной воде, позволяя подключать к централизованному теплоснабжению новых потребителей – пожалуйста.

Окупаемость – не данность, а управляемая категория, этому надо научиться у Европы. Опять же, важно выработать приоритеты и посчитать все эффекты, в том числе экстерналии – для чего нам делать рыночно привлекательными те или иные технологии? Как и когда это повлияет на потребление энергоресурсов, объемы промышленного производства, занятость, налоги, субсидии, научный и исследовательский потенциал и т.д.? Поэтому «неокупаемо» не может служить аргументом. Вопрос, надо ли делать окупаемым, какой ценой, и ради каких эффектов.

Выводы

Тренд на все зеленое в мире не просто ставит целью улучшить среду обитания, но является драйвером роста экономики и законодателем в области инноваций и технологий, двигает структурную перестройку экономик развитых стран, меняет пространственный облик городов, потребительские качества домов и т.д. И это проецируется обратно на инфраструктурное и инженерное наполнение. Энергоэффективность и зеленые технологии – мейнстрим, мощное течение, против которого грести можно, но недолго (в историческом масштабе). Да и дорого это.

Одной из целей «позеленения» экономики, очевидно, является не замена мощностей традиционной энергетики возобновляемой, а развитие исследований, компетенций, технологий и производств для участия в мировых рынках оборудования для ВИЭ. Простых решений не будет – не надо все сводить к выбору, условно, между углем и солнцем. Нам важно вписаться в мировой тренд, и не в качестве импортера высоких технологий, а в качестве экспортера инноваций и решений.

Плюс целью зеленой политики остается снижение воздействия на окружающую среду, для чего решения гораздо более разнообразны, чем принято предлагать. Одновременно нужны методики исследований топливного, энергетического, промышленного, социального профиля регионов – для определения оптимального топливно-энергетического баланса и подбора адекватных решений по энергообеспечению. Это подразумевает сшивку пространственной, промышленной, экологической и фискальной политик. Моногорода, территории опережающего развития, НДТ, развитие городов, строительство, индустрия, наука, образование… и вопросы развития ВИЭ – развиваются не хаотично, а подчиняясь выбранным приоритетам. Вот о них и надо говорить.
Мария Степанова член Рабочей группы Экспертного совета по энергоэффективности при Правительстве РФ, к.э.н.