22 Декабря 2016

Трамп, Путин и трубопроводы в никуда

Поделиться в социальных сетях
Если вы к нам только что присоединились на Земле, то вы поймете – мы разогреваем планету. Наукой уже неопровержимо доказано, что за счет сжигания ископаемого топлива человечество меняет климат. В рамках Парижского соглашения страны год назад договорились сделать все, чтобы не допустить повышение глобальной температуры к концу века больше, чем на 2 градуса по Цельсию. Но все это означает, что люди должны ограничить общие объемы эмиссии СО2 и других парниковых газов. Мы должны отвечать за «углеродный бюджет». И чтобы оставаться в его рамках, большая часть запасов угля, нефти и газа просто не должна быть использована.

В то же время затраты на производство солнечной и ветряной энергии снижаются, развивается рынок электромобилей, появляются экологичные здания, лучшие практики городского планирования, сельского и лесного хозяйства и т.п. Все это – инструменты для того, чтобы начать строительство гораздо более благополучного мира, создать хозяев новых компаний и миллионы новых рабочих мест. На самом деле, гигантский строительный бум – это то, что выглядит успешным действиям в области климата. У нас нет другого выбора, кроме как действовать — на самом деле, изменение климата сделает большинство людей не только безопаснее, но и лучше — грядут большие перемены, и гораздо раньше, чем думает большинство американцев.

Реальность такова: усилия по снижению выбросов ПГ и борьба с изменениями климата значительно повлияют на наши представления о ценности вещей. Если мы не можем сжигать нефть, она не так уж и много стоит. Если мы не можем защитить прибрежную недвижимость от поднимающихся морей, она не очень-то и ценна. Если компания подвержена судебным рискам за нарушение природоохранного законодательства, ее стоимость завышена.

Стоимость подобных активов неизбежно рухнет. И, возможно, совсем скоро — но сейчас такие активы являются крайне ценными. Когда разница между реальной и рыночной стоимостью компании становится огромной, это называется пузырем. «Пузырь» добывающих компаний, вредных для климата производств и физически уязвимых активов эксперты называют «углеродным». И он продолжает расти.

Но все пузыри рано или поздно лопаются.

Люди, которые занимаются оценкой рисков на финансовом рынке, серьезно обеспокоены размером «углеродного пузыря» и возможными последствиями. Потому что когда он лопнет, триллионы долларов воображаемых активов просто исчезнут. Управляющий Банка Англии и глава международного Совета по финансовой стабильности Марк Карни в прошлом году заявил, что неконтролируемый рост «углеродного пузыря» подвергает мировой рынок угрозе, аналогичной ипотечному кризису 2007 года. В том, что «углеродный пузырь» — одна из крупнейших угроз для глобальной экономики, с ним согласны десятки экспертов. Чтобы повысить ее устойчивость, необходимы смелые, но предсказуемые шаги в борьбе с изменением климата. Постепенное сдутие «углеродного пузыря» позволит избежать паники и даст рынкам возможность подстроится, что поможет предотвратить как финансовую, так и экологическую катастрофу.

Выигрышная стратегия для всех, кроме крупных инвесторов в активы «углеродного пузыря». Для них он прибылен, и чем он дольше просуществует, тем больше денег принесет. Владельцы высокоуглеродных производств знают, что в будущем у них нет перспективы. Им не нужно стратегическое развитие: их инвестиционные горизонты — месяцы и годы, а не десятилетия. По сути, инвесторам даже не нужны успешные компании. Враждебные поглощения, выкупы акций, вливания денег и другие методы финансовых махинаций создают видимость ценности компаний и, соответственно, гарантию прибыли в будущем.

Поэтому важно понять: «углеродный пузырь» лопнет не тогда, когда высокоуглеродные производства станут невозможными, а когда их доходность перестанет быть надежной. Стоимость нефтяных компаний упадет задолго до того, как сожгут последнюю бочку нефти. Прибрежные отели утратят ценность еще до того, как волны приливов затопят лобби-бары.

Главная угроза для добывающих ископаемое топливо компаний — не защитники окружающей среды, международные соглашения или сектор ВИЭ, а кризис доверия инвесторов. Чтобы оставаться привлекательными объектами вложений, высокоуглеродные индустрии должны поддерживать сказку о своем росте в будущем. Их задача — убедить потенциальных инвесторов, что если «углеродный пузырь» и существует, то лопнет он по меньшей мере через несколько десятилетий. То есть – их высокие прибыли сохранятся в обозримом будущем, а значит, в их акции стоит вкладываться.

Что для этого нужно делать?
  • Оспаривать науку об изменениях климата.
  • Атаковать международные соглашения по климату, чтобы они выглядели нестабильными.
  • Политически атаковать сектор ВИЭ, выставляя такие проекты жульническими или чересчур идеалистическими.
  • Лоббировать гигантские субсидии для нефтяных и газовых компаний и мешать вложениям в ВИЭ.
  • Поддерживать введение налога на углерод (чтобы выглядеть современно), но при этом бороться за самую низкую его ставку и оттягивать его введение, насколько это возможно, чтобы он не стал угрозой бизнесу.
  • Сотрудничать с экстремистами и другими недемократическими силами, чтобы бороться с инициативами по снижению выбросов с помощью угроз, нестабильности и насилия.

Но самое главное: как можно больше инвестировать в новую инфраструктуру и поставки углеводородов! Новые месторождения и трубопроводы нужны по двум причинам.
Во-первых, это сигнал рынкам, что вы планируете свой рост.
Во-вторых, заставить компанию бросить построенные трубопроводы сложно, потому что существование трубы становится аргументом для ее использования.

И идеальной командой для выполнения этих задач выглядит администрация Трампа. Почти весь его кабинет и главные советники отрицают глобальное потепление и связаны с углеродным лобби. Например, на должность госсекретаря Трамп планирует назначить СЕО нефтяной компании ExxonMobil Рекса Тиллерсона, близкого к Владимиру Путину.

Вообще, именно президента России больше всех заботит «углеродный пузырь». Если отталкиваться от этого предположения, связь Трампа с российским шпионажем выглядит убедительной. Если вы спросите, почему такая страна как Россия рискнула бы всем, чтобы вмешаться в американскую политику, ответ прост: экономика.

Россия — нефтегазовая держава. Мировой лидер по экспорту газа, по экспорту нефти занимает второе место. Тем не менее, экономика России является устаревшей и стагнирует. Все нефтяные и газовые активы контролируются небольшой группой приближенных к Путину олигархов — и от лопнувшего «углеродного пузыря» они, понятное дело, потеряют больше всех.

Главное национальное достояние России — потенциал для развития нефтяных месторождений в Арктике. Если инвесторы откажутся от нефти, не будет смысла строить буровые платформы и трубопроводы. Но если крах «углеродного пузыря» будет восприниматься как нечто сильно отдаленное, в перспективе десятилетий, добыча арктической нефти может принести России 500 млрд долларов. Сложно сказать, что делала или не делала Россия. Но если попытаться понять, почему она хотела бы повлиять на выборы президента США, на это есть 500 миллиардов причин.

Перевод Алексея Дружинина.

Первоисточник смотрите вот здесь.